"Режьте, доктор, мне все равно..."

Когда я проходил службу в одной из воинских частей, я оказался свидетелем типичного по тем (да и по нынешним) временам случая.

В армейском медпункте не могли похвастаться наличием обезболивающих лекарств, между тем у моего подчиненного, солдата срочной службы, выскочил огромный фурункул на ноге, от этого он стал с трудом передвигаться. И чем ему становилось хуже, тем больше его страшила встреча с врачом. Наконец от боли он вообще перестал ходить.

Такая ситуация не устраивала меня, как говорится, по всем параметрам. Пришлось силком отправлять его в санчасть.

Когда я зашел в операционную, я понял, что опасения сержанта были оправданны. Доктор имел не очень приветливый вид и явно не собирался церемониться, а медсестра любезно предложила дощечку в зубы, чтобы было полегче. Об обезболивании с помощью употребления спиртного по пустякам не было даже и речи, тем паче это было не по уставу.

Срочника начало колотить. Я надеялся, что он упадет в обморок при виде медицинских инструментов, дабы все произошло по известному сценарию: "Шел, упал... Очнулся - гипс". Но он упорно продолжал таращить глаза, при этом меняя цвет кожи. В связи с тем, что все равно надо было его лечить, я предложил воспользоваться нашей игрой, потому что терять ему было нечего.

До этого по вечерам, находясь на всевозможных дежурствах, мы проводили психологические эксперименты. Дело в том, что меня в свое время научили приемам введения человека в измененные состояния сознания. Они всем известны и подробно описаны. Поэтому полетать в другом измерении, где есть все, что захочешь, для солдат было в радость. Шикарные лимузины, девушки и все такое... Наверное, он подумал, что это лучше,

Доктор имел не очень приветливый вид и явно не собирался церемо ниться, а медсестра любезно предложила дощечку в зубы, чтобы бы ло полегче чем дощечка, и начал громоздиться на операционный стол. Медсестра достала веревки, чтобы начать привязывать бедолагу к столу. Я сказал, что обездвижение пациента беру на себя, а привязать его мы всегда успеем, тем более у меня за спиной стояло двое огромных верзил.

Сержанта звали Алексей. Надо сказать, что, используя свое служебное положение в подразделении, он "летал в Париж" немного чаще, чем другие, поэтому я "послал его туда" за несколько секунд. "Ну что, начнем?" - спросил я. В связи с тем, что Алексей был перевозбужден и напуган, полностью вводить его в измененное состояние сознания было бесполезно, или это надо было делать раньше, до похода в санчасть, под каким-нибудь предлогом. Я принял решение поработать только с его ногой. Путем специальных словесных шаблонов, приемов дыхания, особой интонации я добился того, что сержант вошел в состояние, позволяющее добиться левитации ноги. После первых фраз она зашевелилась. Чисто технически это, по правде сказать, сложно. Дело в том, что, во-первых, нога в месте расположения фурункула болит, а во-вторых, она лежит на столе, и человек это очень хорошо ощущает - так вот эти процессы необходимо обратить в нужное русло. В связи с тем, что произошло быстрое вхождение в измененное состояние сознания и была создана ситуация необходимости этого, через несколько секунд мышцы ноги сократились, и она послушно зависла примерно в двадцати сантиметрах над операционным столом. Мимика Алексея при этом не изменилась. Это означало, что мышцы, которые управляют поднятием ноги, свело судорогой, и этот сигнал они получили от подсознания. Ровным голосом я сказал: "Приступайте". Опять же в измененном состоянии сознания даже интонация голоса, не говоря уже о подборе слов, имеет огромное значение. Если бы я сказал "приступайте" неуверенным голосом или с тревожными нотками, весь процесс был бы провален.

Доктор начал выполнять свою работу. Его движения были четкими и довольно жесткими. Мимика Алексея начала меняться. Я понял, что он начинает выходить из измененного состояния сознания в связи с резкими внешними болевыми сигналами, вдобавок, как я потом убедился, инструмент хирурга был холодным. Потребовалось срочно усиливать погружение в измененное состояние сознания и давать процессу поступления внешних сигналов положительное обоснование.

Я быстро добился левитации руки - она также зависла в воздухе - и сделал из нее как бы клапан для выпуска боли. Теперь неприятные ощущения "сливались" с руки и уходили. Чтобы убедиться в том, что данная система работает, я в качестве контроля дал команду на движение пальцев руки и теперь мог визуально наблюдать за работой механизма удаления боли. Лицо Алексея опять стало выражать спокойствие.

Перед началом операции (это очень важно) я попросил медицинский персонал и других окружающих молчать, потому что любые звуки для человека в данном состоянии имеют значение и оказывают определенное влияние на организм. Конечно, имело значение еще и то, что я заранее не знал, как будет действовать врач, и иногда не успевал давать его движениям, приносящим Алексею боль, положительное обоснование для ее компенсации. Поэтому идея сброса боли с руки, то есть устранение несогласованности хирурга и оператора, была очень кстати.

Наконец все промыли, и сестра стала подносить к ноге теплый, почти горячий тампон. Ноге Алексея, которая работала с программой холодных, жестких сигналов, это показалось необычным. Издалека почувствовав приближение источника тепла, она начала в прямом смысле уворачиваться от него. Сестра с удивлением посмотрела на меня, так как ей казалось, что операция закончена и все позади. Передо мной же стояла сложная задача выработки новой программы - по работе с новым сильным раздражителем. Фактически хирург действительно выполнил свою работу, но у пациента все равно продолжала болеть рана, а тут еще прибавление новых ощущений. Пришлось пойти на перегрузку канала и дать этому положительное обоснование. Мной был подан знак, и сестра уверенным, быстрым движением приложила тампон. Алексея перекосило, но он не успел выйти из измененного состояния сознания. Произошел разрыв, то есть поступило очень много сильных сигналов (боль и тепло), и мозг несколько секунд вырабатывал решение, что с этим делать. Я вовремя среагировал и перевел эти ощущения в состояние легкости. В качестве подтверждения этого рука больного начала подниматься и застыла в воздухе, палец на ней сделал несколько непроизвольных движений - знак того, что процесс прошел удачно и легкость достигнута. Теперь достигнутое ощущение надо было закрепить и научить Алексея вызывать его по необходимости: надо было бороться с остаточной болью и возможными болевыми ощущениями при ходьбе.

Итак, Алексей лежит на операционном столе, его нога находится в состоянии левитации, поднятая примерно на двадцать сантиметров от стола, уже успешно перебинтованная. Рука также находится в состоянии левитации, движение пальца показало, что боль заменена ощущением легкости. Я внушаю Алексею, что прикоснусь к его ступне. Далее даю указание, что это приятное ощущение и что оно усиливается по мере изменения давления. В знак подтверждения рука начала покачиваться. Несколько раз это закреплялось. Теперь при наступлении на ногу у Алексея будет вместо боли возникать ощущение легкости.

Кинестетические закономерности, созданные искусственно, работают примерно два-три дня. Этого обычно достаточно для заживления небольшой раны и окончания болезненных процессов. У Алексея появилась возможность выйти из санчасти самостоятельно. Затем необходимо решить проблему остаточной боли. При опускании руки в состоянии левитации подсознанию дается следующее указание: создать некий образ и в случае его появления просигнализировать об этом движением пальца. Палец пришел в движение - образ создан. Несколько раз закрепляем создание образа и его ассоциации с легкостью. Принципиально важно то, что образ должен "приходить" сам по себе, а не выдумываться сознанием. Теперь при появлении образа остаточная боль заменялась легкостью. Такой механизм создания легкости в визуальном исполнении будет работать день-два, в зависимости от частоты повторения. Если у Алексея начнет "ныть" нога, ему необходимо где-нибудь удобно расположиться, представить образ, и неприятные ощущения заменит легкость. При этом, правда, надо соблюдать определенные правила дыхания.

Вот и все. Хирург закончил свое дело. Я научил Алексея регулировать свои ощущения, поэтому и моя работа тоже была выполнена.

После этой процедуры доктор и медсестра подошли ко мне и поблагодарили за то, что я облегчил проведение операции и им, и больному. Алексею же было не до того. Он работал со своими ощущениями, потихоньку ковыляя к себе в часть.